В Aurelia сначала цепляет тяжёлый, неторопливый пульс. Бас и бочка давят снизу, над ними тянется близкий голос с придыханием, а в просветах между фразами проступает резкий синтезаторный звук. Первая часть постепенно приучает к этой тесноте. Во второй гитары выдвигаются вперёд, удары становятся жёстче, вокал срывается в рычание. Через обе песни проходит один припев — о контракте, плате и превращении человека в чудовище. К последнему возвращению он успевает пережить убийство.
Обе части Aurelia стоят подряд, под номерами одиннадцать и двенадцать, в альбоме SURVIVORIA The Relay Never Dies. Его героиня Лира — заклеймённая рабыня технокульта в Некрополисе Теллус. Здесь её путь от подчинения к ярости получает конкретный повод: рядом оказывается девушка, которой угрожают прямо сейчас. В первой песне Лира советует ей мысленно исчезнуть, чтобы пережить насилие. Во второй сама вмешивается и убивает мучителя. Музыкальное давление растёт вместе с готовностью действовать.
Стать куклой
У первой части вязкая поступь. Короткие гитарные удары сцеплены с электронным ритмом; в припеве перегруз разрастается в широкие аккорды. Между ними остаются провалы, в которых особенно близко ощущается голос Eira Nova. В куплетах она растягивает окончания, возвращается к отдельным словам, удерживает интонацию на границе пения и шёпота. Потом голос набирает силу, приобретает хриплую резкость, и прежняя сдержанность уступает напору. Паузы между такими вспышками заставляют вслушиваться в каждое дыхание.
В эту тяжёлую поступь укладывается расчёт: мужчина выбирает женщину, кладёт монету на стол, предъявляет право распоряжаться телом. Его жесты определяют происходящее, героине достаётся роль оплаченной вещи. «This is the contract» — формула, в которой слово «договор» прикрывает полное отсутствие согласия. Вокальный нажим придаёт ей жёсткость приказа. Каждый возврат к припеву заново загоняет сцену в те же условия.
Когда появляется женщина с цветочным именем, Лира предлагает ей страшный способ защиты: «Just become a doll». Опустошить сознание, позволить телу пережить то, чего сознание вынести не может. В близкой, придыхающей подаче эта попытка утешить приобретает почти доверительную интонацию. Мужчина требует сексуального действия между женщинами ради собственного удовольствия; возможность близости тоже оказывается под его контролем. Забота вынуждена говорить языком обезличивания. Героиня пытается сохранить для другой хоть какую-то внутреннюю границу, предлагая на время отказаться от себя.
Те же слова после удара
Во второй части знакомый тяжёлый пульс обрастает более плотными ударами и колючими электронными слоями. Ритмические акценты становятся резче; короткие риффы вклиниваются между вокальными фразами. Возникает ощущение рывка вперёд. Голос тоже меняет хватку: чистые фразы быстро набирают злость, к ним примешиваются искажённые выкрики, а в сцене расправы подача доходит до грубого, почти рычащего срыва.
Поводом становится нож: мужчина намерен оставить на другой женщине собственную подпись. Лира отвергает роль куклы, пускает в ход костяной аугмент, затем сталкивается с охраной. Гитарная атака и рубленая фразировка придают действию нервную торопливость. Кровь остаётся на обеих женщинах; опасность продолжается с появлением новых людей в дверях.
Особенно тревожно возвращение к телу как приманке. Теперь инициативой владеет Лира, и знакомая близость голоса приобретает угрожающий оттенок. Она обращает желание против одного из вошедших. В этом слышится болезненное продолжение первой части: освоенный язык обещания и принуждения всё ещё работает. Героиня управляет ловушкой, используя собственное тело и тот способ воздействия, который прежде применяли к ней.
Припев удерживает обе части в одной петле. Он возвращается дважды в первой песне и трижды во второй; его слова сохраняются, а вокальная ярость нарастает. За основным голосом сгущаются выкрики, гитары придают фразам дополнительный вес. После убийства прежние слова о плате и чудовище начинают задевать саму героиню. Знакомый рефрен уже трудно отделить от только что пережитой вспышки: каждое возвращение приносит с собой её последствия.
Многое держится на паузах. Перед очередным ударом плотность спадает, отдельный звук повисает в освободившемся пространстве, затем ритм снова собирается в тяжёлый поток. Во второй части эти перепады ощущаются острее из-за плотности аранжировки и резкости голоса. Просвет даёт время насторожиться. Следующий вход инструментов обрывает эту передышку, а повторяющиеся фразы продолжают удерживать внимание даже среди перегруженного звука.
В Aurelia сочувствие предшествует бунту. Сначала Лира пытается помочь чужому сознанию укрыться, затем решается защитить чужое тело. Музыка проводит через эту перемену тяжёлым пульсом, нарастанием перегруза и голосом, который проходит путь от почти доверительного шёпота до яростного срыва. Знакомый припев всё ещё возвращается. После расправы в нём остаются и чужой приказ, и собственная злость героини; привычная форма продолжает давить даже тогда, когда власть внутри сцены уже перешла к ней.